Сборник рефератов

Курсовая работа: Государство и церковь: правовое регулирование их взаимоотношений

Курсовая работа: Государство и церковь: правовое регулирование их взаимоотношений

Содержание

Введение. 3

Глава 1. Исторические аспекты взаимоотношений государства и церкви. 5

Глава 2. Религиозные организации, типы религиозных организаций. 16

Глава 3. Правовое регулирование взаимоотношений церкви и государства в Российской Федерации. 18

Заключение. 27

Список используемой литературы.. 29

Приложение. 31


Введение

На протяжении нескольких десятилетий  в Советском Союзе господствовал односторонний стереотип атеистического мышления, относивший религию и церковь к «досадным пережиткам буржуазного строя», к «главным противникам» научного мировоззрения. При этом открыто заявлялось, что религии не должно быть места в рамках социалистической общественной системы. В этих условиях религиозные организации имели право заниматься исключительно удовлетворением религиозных потребностей ограниченного числа верующих. В настоящее время в процессе демократизации общественно-политической и духовной сфер жизни общества постепенно восстанавливаются   законные права и свободы религиозных организаций, закладываются правовые основы гарантий осуществления свободы совести, реального равноправия людей с противоположными воззрениями на мир.

Аксиомой общественного процесса является то, что государство – не вечная категория: оно возникло на определённом историческом этапе развития общества и с тех пор само развивается как относительно самостоятельное явление, имеющее собственного этапы и закономерности существования и деятельности. Государственность представляет собой фактор человеческого прогресса и культуры, она вступает как самостоятельная историческая ценность.

Государственная организация человеческого общества призвана обеспечивать обще социальное регулирование общественных отношений в целях освобождения человека от всех видов порабощения и зависимости (от природных и социальных сил), полноценного и гармоничного развития личности. Конечно, такого уровня развитости государство достигает не сразу.

На ранних стадиях цивилизации оно выступает как достаточно примитивная организация общества, сущность которой кроится в системе органов и учреждений принуждения, осуществляющих классовую или иную диктатуру. И только в условиях демократического общества государство приобретает способность обеспечить основные ценности общественного развития – народовластие, экономическую свободу и свободу личности. Имен для того, чтобы понять процесс внедрения цивилизации в государственно-организованное общество, не обходимо знать, как само государство и как оно способствует развитию общества.[1]

Взаимоотношения религиозных институтов и политических структур в истории религии приобретали крайне разнообразные формы. Среди этих форм можно назвать теократические монархии, где государственная власть и государственная религия нераздельно слиты. В демократических странах принципом взаимоотношения церкви и государства становится их автономность друг от друга, а одним из главных прав личности является право исследовать любую религию или быть атеистом. Двадцатый век с его тоталитарными режимами породил такую диковинную и неведомую прежде форму взаимоотношений, как принудительный атеизм, ставший государственным мировоззрением, обязательным для всех граждан.

Цель данной работы – рассмотреть взаимоотношения государства и церкви на разных этапах их развития.

Работа имеет введение и заключение, а так же список использованной литературы.

Для написания работы были использованы учебники и учебные пособия по религиоведению, теории государства и права, энциклопедии.


Глава 1. Исторические аспекты взаимоотношений государства и церкви

Если говорить обобщённо, то следует выделить два главных подхода к объяснению происхождения государства. Первый из них из того, что государство является произведением искусственным, создающимся чьей-то волей, не детермированной материальными отношениями и факторами. Это может быть божественная воля; обуславливающая богоустановленную власть и требующая безоговорочного подчинения ей со стороны всех и каждого: Человеческая воля, выраженная в договорных отношениях, которые обеспечивают порядок и защиту прав человека: общая или абсолютная воля объективного духа, не совпадающая с волей отдельных граждан и проявляющаяся в государстве: воля завоевателя, которая обеспечивает возникновение государства путём насилия, а само государство представляет собой, не навязанной обществу: сочетание воль «правящих и управляемых», обозначающие политическую власть на основе социальной солидарности и т.д. Соответственно указанные представления выражались в виде различных теорий происхождения государства. В их числе теологическая, возникшая для обоснования божественного происхождения восточных деспотий и власти феодальных государств, а ныне практикующая государство как «божественное учреждение» с позиций христианской демократии; договорная, объясняющаяся перехода от естественного сочетания к организационному обществу, соединяющему людей в государство: объективно – идеалистическая, связывающая возникновение государства с требованиями разума, ибо «разумное предназначение человека – жить в государстве» (Гегель); теория насилия, выводящая государство и культа силы, рассматривающая его как продукт войны и завоевания: теория солидаризма, представляющая государство в виде системы взаимозависимости, Все эти теории – не только достояние истории, Многие из них и иные имеют широкое хождение в попытках объяснить сущность государства с точки зрения его элементного состава – территории, населения власти, другие видят в нём юридическую персонификацию общества, третьи характеризуют государство с позиции рациональной структуры его организации, например, разделение властей.[2] При всей искусственности, а иногда и наивности рассмотренных теорий происхождения государства каждая из них позволяет высветить те или иные стороны организации общества через посредство государство, преодолеть односторонний переход к пониманию его сущности. Следует особо обратить внимание на то, что ряд черт государства раскрывается через эти теории.

В теории общественного договора Ж.Ж. Русо заложена идея обеспечения личности и достояния каждого члена общества с помощью государства, которому именно в силу договора принадлежит верховная власть (суверенитет), неотчуждаемая от народа – её источника.

Именно подробные идеи лежат ныне в основе процесса формирования правового государства. Если же исходя из того, то любое государство есть на организация политической власти общества, при помощи которой экономическое господство (класса либо иной социальной группы властвующих) проявляется в соответствующей политической форме. В этой формуле, объединяющие обе стороны государства, и заключается его сущность. Что же касается форм организации человеческого общества на разных этапах развития, то они выражают взаимоотношения населения с аппаратном государственной власти, т.е. специфику имен государственно-организационного. Для усиления этой специфики необходимо обсудить вопрос, чем государство отличается, с одой стороны, от до государственной организации первобытного общества (политические партии, церковь, общественные объединения граждан и т.д.), через которые также обеспечивается проведение социальной воли соответствующих сил.[3]

Взаимоотношения религиозных институтов и политических структур в истории религии приобретали крайне разнообразные формы. Среди этих форм можно назвать теократические монархии, где государственная власть и государственная религия нераздельно слиты. В демократических странах принципом взаимоотношения церкви и государства становится их автономность друг от друга, а одним из главных прав личности является право исследовать любую религию или быть атеистом. Двадцатый век с его тоталитарными режимами породил такую диковинную и неведомую прежде форму взаимоотношений, как принудительный атеизм, ставший государственным мировоззрением, обязательным для всех граждан.[4]

Рассматривая взаимоотношение церкви и государства, мы вынуждены ограничиваться рамками какой-то конкретной конфессии, поскольку «религии вообще» не существует, а объём работы не позволяет останавливаться на всех основных религиях мира поочерёдно. Мой выбор определяется тем, что мы живём в стране, где преобладающей считается христианская религиозная традиция.

Исторически сложилось так, что христианство первые века своего существования было гонимой и не признанной государством религией. Отношение раннего христианства к государственной власти было резко оппозиционным, что определялось не столько спецификой Римской империи, но главным образом враждебностью христиан всему мирскому вообще. Это объяснялось их уверенностью в неминуемым скором наступление Царствия Божьего, обещанном Иисусом Христом. Слова Христа «Царство моё не от мира сего» ориентировали верующих на неприязненное и пренебрежительное отношение к существующей политической власти.

М. Вебер выделяет следующие аспекты отношения раннего и средневекового христианства к государству в целом:

- Отвращение к Римской империи как к царству Антихриста;

- Полное равнодушие, пассивная терпимость по отношению к власти, а отсюда – активное исполнение всех повинностей, в том числе уплаты налогов, если они прямо не угрожают спасению души; «отдавайте кесарево кесарю» означает именно полное равнодушие к делам мира;

- стремление держаться в стороне от конкретного политического сообщества, поскольку участие в нём необходимо ведёт к греху, но повиноваться начальству, пусть даже неверующему, так как оно всё-таки угодно Богу, хотя и грешно; как и всё устройство мира, его греховность – возложенное Богом на людей за грехопадение Адама наказание, которое каждый христианин должен терпеливо нести;

Две первые точки зрения относятся к периоду эсхатологических ожиданий…Что касается последней точки зрения, то христианство не отказалось от неё… и после того, как стало государственной религией.

Напряжённость и враждебность между официальным Римом и христианством обострялись ещё больше из-за того, что христиане категорически отвергали культ императора и институт суда. Тем не менее, первые поколения христиан признавали, что государство выполняет функции носителя порядка в мире. Послания апостола Павла, в частности, внушали верующим представление о том, что всякая существующая власть от Бога и направлена к добру. Во втором «Послании к фессалоникийцам» Павел утверждает, что Римское государство, благодаря сложившемуся в нём правопорядку, «сдерживает» падение мира в бездну хаоса, куда толкает его Антихрист. Эти идеи легли в основу христианского политического сознания на долгие времена. А антиримские идеи раннего христианства оказали заметное влияние на развитие христианского радикализма и пацифизма, отвергающие всякое сотрудничество с государством, в том числе военную службу и участие в судопроизводстве.[5]

Государственная власть Римской империи, в свою очередь, рассматривало христианство как одну из сект иудаизма, причём наиболее антигосударственную и злонамеренную из всех. Несмотря на постепенное распространение христианских идей за пределы первоначального ядра секты, представленного, действительно, преимущественно евреями, христианство продолжало вызывать неприязнь и противодействие, периодически выливавшиеся в жестокие преследования с массовыми пытками и казнями. Перелом произошёл после принятия христианства императором Константином, с которого начинается период превращения христианской религии из гонимой и призираемой в государственную, «византийская эра» её истории.

Византийский период можно охарактеризовать как чисто теократический. Эта эпоха возникновения и расцвета на практике та называемого «цезаропапизма» - слияние светской и церковной власти. Символическим выражением идеи стала церемония коронования и миропомазания императора.

Унаследования от Византийской империи Россией концепции христианского монарха как воплощения «власти от Бога» служила теоретическим обоснованием необходимости в обществе института монархии. Монархия обеспечивала единовластие и преемственность стратегии управления государством, а церковь укрепляла и освещала её своим сакральным авторитетом. Однако эта гармония в отношения церкви и государства оставалась внутренне противоречивой, поскольку в ней подспудно сторону. Усиление государственной власти сопровождалось и оттеснением на второй план церкви.

В римском католицизме взаимопроникновение государства в церкви проявлялось особенно наглядно. Политические лидеры занимали в церкви важнейшие посты. Вопреки принципам нестяжания, и исповедуемым первоначальным христианством, церковь всё более обрастала разнообразным движимым и недвижимым имуществом, превратившись в крупнейшего землевладельца и работодателя. По меньшей мере, со времён обращения в христианство императора Константина  в 312 г. н. э. и примерно в 1870 г. католическая церковь была бесспорной часть европейского социалистического порядка. Хотя доктрина церкви подчёркивала превосходство духовного над мирским, в действительности сама религиозная власть церкви испытывала постоянное вмешательство со стороны светских властей.[6] Крупнейшие католические государства Европы оказывали серьёзное влияние не только на политику папы, но даже на его избирание. Франция, Испания и Австралия обладали даже официально призванным церковью правом вето на любую кандидатуры во время анклавов по избранию нового папы. Это продолжалось до 1903 г., когда папа Пий X (1903 – 1914) объявил вето не имеющим силы.

В 19 в. Папство имело репутацию самой реакционной силы в европейской политике. Папы определяли  и провозглашали официальное мнение церкви по таким либеральным принципам, как свобода прессы, отделение церкви от государства и свобода религии. Это мнение было бескомпромиссно отрицательным. Папы прилагали все усилия для отстаивания своего положения правителя в собственном мирском королевстве как залога своей религиозной независимости. Церковь вступала в союз с авторитетными государствами, и до 1850 г. сам папа являлся абсолютным монархом не только в церкви, но и во всём мирском государстве, известном как Папская область в центре Италии.

Однако, уже начиная с 17 века, проявляется тенденция к пересмотру сложившихся отношений между церковью и государством. В основе нового паттерна отношений «церковь – государство» лежит концепция «естественного закона». В странах, где доминирующей религией стал победивший протестантизм, особый упор делается на укрепление суверенитета светской власти. Аналогичное развитие наблюдается и в католическом мире. Русская православная церковь также оказывается вовлечённой в этот процесс при Петре 1.[7]

Мощный размах государственного вмешательства в дела церкви- одна из основных черт этого периода её истории. В учении Феофана Прокоповича соединились теократические представления об абсолютизме в его протестантском выражении с византийским пониманием государственной власти; согласно этой новой концепции властитель является высшим хранителем и защитником догматов церкви. Свою задачу Пётр 1 видел в более тесном сращивании церкви и государства и превращении первой в инструмент морали. Уничтожение патриаршества преподносилось как выражение заботы, политической целью этого акта было устранение конкурента в лице церковной власти. Задачей Духовной коллегии стало создание гарантированной организованной подконтрольности церковного аппарата государственной власти. Секуляризация церковных владений, сокращение числа монастырей – всё это было результатом рационалистическим об общественной пользе.

Для исполнения этих замыслов и была создана Духовная коллегия, впоследствии Священный Синод, члены которого были слугами царя и государства. Юридическим основанием для создания этого института стал «Духовный регламент» важнейший церковный документ в истории России, в течение двух последующих веков определявший жизнь православной русской церкви. Составленный Феофаном Прокоповичем, этот документ имел целью привести в соответствии церковную реформу и государственные законы теем, чтобы созданная Духовная коллегия в систему коллегий. Священный Синод стал высшим арбитром в духовных и светских делах. Обер-прокурор Синода (по закону лицо светского звания), который при Петре 1 был исключительным шефом синодальной канцелярии, поднялся в 19 в. До высшего чина в империи, управляя внутренней жизнью церкви («обер-прокурор – глаза властителя»)

После смерти Петра 1 Священный Синод был подразделён на два департамента: первый состоял из иерархов и занимался духовными делами, второй включал лиц светского звания. В отношении религиозных сект политика была сложной; государство рассматривало церковь как часть себя самого и вплоть до 19 в. Религиозная оппозиция воспринималась, прежде всего, как политическая и соответственно преследовалась.

Церковь к концу синодального периода окончательно утратила способность функционировать как независимый институт, церковное руководство стало частью высшей министерской бюрократии. Церковь оказалась в изоляции в пучине реакции. Синод официально санкционировал сотрудничество духовенства с правоэкстремистскими политическими организациями после 1905г.

Непосредственно церковными делами управлял Святейший правительствующий Синод. Его членов – церковных иерархов и обер – прокурора, фактически возглавлявшего Синод, назначал император. Синод представлял собой фактически орган отраслевого государственного управления, своего рода министерство по делам Русской православной церкви. В основных законах, утвержденных еще Павлом 1, говорилось, что «Христианская православная вера есть первенствующая и господствующая», а «Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догманов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святого благочиния. На церковь возлагалось ведение актов гражданского состояния, брак был религиозным и заключался, и регистрировался в церкви. Дела семейные (конфликты между супругами, родителями и детьми, дела о расторжении брака) рассматривались в церковных судах (епархиальных консисториях) по церковному (каноническому) праву. Преступления против веры стояли на первом месте в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных и рассматривались как тяжелые государственные преступления. Церковь играла важнейшую роль в руководстве системой просвещения. Поэтому неудивительно, что обер – прокурор синода граф Д.А. Толстой длительное время совмещал также пост министра народного просвещения. На церковь фактически возлагались и некоторые функции полицейского надзора.[8]

Провозглашенный во время Великой Французской революции принцип разделения церкви и государства продолжением мировоззрения эпохи Просвещения. Этот принцип утверждался также и основателями американской демократии, в данном случае вместе с комплексом идей, сформировавшихся в борьбе пуритан против британской епископальной системы. Во Франции революционное государство приняло на себя функции, прежде выполнявшиеся церковью, - воспитание, заключение брака и т.д., заменив традиционную религию секуляризированным «культом разума» - практическим эквивалентом «гражданской религии» Руссо.

С конца 18 века берут начало две фундаментальные тенденции, связанные с разделением церкви и государства. Первая тенденция, наиболее отчётливое проявление, которой мы находим в Конституции США, заключается в предоставление церкви, независимой от светских властей, максимальной свободы в реализации её духовных, моральных и воспитательных задач. В Соединённых Штатах благодаря этому была создана система общедоступных церковных школ и воспитательных учреждений, религиозными организациями открыто множество университетов.

Теоретическим основанием этой веры служила марксистская концепция религии как иллюзорно-компенсаторного духовного образования, порождённого эксплуатацией и социальным отчуждением. Религия была главным препятствием установлению монополии марксизма в идейно-культурной области.

Государство терпит церковь как культовое учреждение и официально признаёт свободу совершения религиозных обрядов.

Беркен характеризует марксистскую идеологическую монокультуру как «современный мирской вариант теократии». Советская идеология, считает Беркен, это уникальное сочетание философских и религиозных воззрений: «Квазирелигиозный характер советской коммунистической идеологии становится главным общим знаменателем в процессе многих критических исследований коммунизма».

В 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) была создана специальная «Комиссия по проведению отделения церкви от государства», позже переименованная более откровенно в «Антирелигиозную комиссию».

В массовом количестве закрывались церкви, начались карательно-пропагандистские антирелигиозные акции.  23 февраля 1922 года ВЦИК издал декрет о принудительных изъятии церковных ценностей.

Религиозность стала рассматриваться как разновидность гражданской неблагонадёжности и неполноценности.

В результате отделения от государства церковь приобрела столь желанную внутреннюю духовную свободу, но её внешнему институционному существованию угрожало разрушение. Все аспекты церковной реформы отступили на задний план перед главным вопросом: удастся ли церкви выжить как институту.

После смерти Патриарха Тихона в 1925г. советское правительство запретило выборы нового патриарха.

Посланием митрополита Сергия от 27 июля 1927г. определило отношение церкви к государству. Она окончательно подпала под власть государства. К началу второй мировой войны церковная организация была практически полностью ликвидирована повсеместно.

Начало войны с фашисткой Германией открыло новый этап в истории церковно-государственных отношений. Советское правительство пересмотрело свою антицерковную политику, а Русская православная церковь вступила в период существенного восстановления.

Поворот в сталинской политике в отношении церкви приходится на 1943 г., когда состоялась его встреча с духовенством. Церковь как институт получила возможность восстановления. Впервые после 1926 г. церковному Синоду было разрешено выбрать патриарха . В то же самое время СНК СССР учредил новый Совет по делам Русской православной церкви, который должен был представлять в правительстве интересы церкви.

 В январе 1945 г. был принят новый устав, восстанавливающий организационную основу Русской православной церкви. В1946 г. вновь были открыты семинарии.

Однако при этом Русская православная церковь должна была, безусловно, поддерживать внутреннюю и внешнюю политику правительства. Руководители церкви даже присвоили Сталину титул «духовного вождя» и «истинного защитника церкви».

В 1945 г. Был созван Поместный собор, на котором был избран новый патриарх Алексий (Симанский), и Русская православная церковь вновь вернулась в лоно морового православия.

Дальнейшая деятельность Русской православной церкви тесно связана с «борьбой за мир». Ко времени смерти Сталина церковь вновь обрела в обществе и государстве духовную силу, но затем последовали новые испытания.[9]

Эпоха умеренного ослабления напряжения в отношениях между государством и церковью окончилась с развертыванием Хрущевым в 1959 г. антирелигиозной кампании, которая длилась до конца 1964 г. Курс на победу коммунизма, провозглашенный Н.С.Хрущевым, предполагал ликвидацию религии. Московская патриархия, как и вся Русская православная церковь, рассматривалась в известном смысле как пережиток сталинизма, который должен быть устранён.

За пять лет церковь потеряла большинство прав, полученных во время войны. Начавшееся с 1959 г. преследования церкви привело к утрате ею 2/3 её институтов (из 22тыс. храмов и 69 монастырей, существовавших к 1958 г., осталось 10 тыс. храмов и 16-17 монастырей; в брежневское время число храмов уменьшилось до 7 тыс.). Единственным положительным моментом было лишь возобновление в этот период международных контактов Русской православной церкви с другими церквями. Новая политика руководителя партии и государства М.С.Горбачёва привела к более терпимому отношению к религии и существенно улучшила взаимосвязи между государством и Русской православной церковью.


Глава 2. Религиозные организации, типы религиозных организаций

Социология подчеркивает, что религиозная культовая система – это система коллективных действий. Коллективные же действия не могут происходить спонтанно. Они нуждаются в упорядочении, по этому в базе культовых действий и отношений формируется религия как социальный институт. Социальные институты – это исторически сложившаяся устойчивая форма упорядочивания совместной деятельности людей. Становление религии как социального института представляет собой процесс институционализации религиозных культовых систем. Первичным звеном института религии является религиозная группа. Она возникает на основе совестного отправления религиозных обрядов, то есть символических действий, в которых воплощаются те или иные религиозные. В исторической и философской литературе довольно развернуто, показано определяющая роль жрецов в становлении государственной правовой системы общества. Однако эта роль связывается с тем, что жрецы были самым образованным слоем раннеклассового общества.  М.Вебер и Э. Дюркгейм убедительно показали, что ведущая роль жрецов определялась не только тем, что они были самыми образованными людьми своего времени, а той ролью, которую в общественной жизни  раннеклассового общества играл сакральный элемент.

Государственно-правовая регламентация в этих обществах являлась составной частью культовой системы. Динамика влияния религии на общественную жизнь описывается двумя основными понятиями: сакрализация и секуляризация.

Сакрализация – это процесс вовлечения в сферу религиозного санкционирования сознания, поведения людей институтов. Клерикализация – означало не только регуляцию всей личной и общественной жизни, но и разработку соответствующего идеологического обоснования, основными этапами которого были кодификация и канонизация вероучения, стремление замкнуть все сферы интеллектуальной деятельности  в системе богословско-теологического мышления.

Взаимоотношения в реальном мире человеческой деятельности двух таких, казалось бы, в идеале далеких друг от друга сфер, как религия и политика. Человек своей природе – сложное и противоречивое существо. Ему присущи способность и потребность быть свободным, быть целостным и духовным, не связанным обстоятельствами повседневной жизни. Эта способность и потребность быть свободным, бесстрашным, бессмертным воплощается в религии. Религия – та сфера, в которой человек живет как носитель духовности, область его предельных упований и надежд, источник покаяния и очищения, познания своей подлинной, глубоко спрятанной сути. Повседневные дела людей, их земные, обусловленные материальной природой отношения – прежде всего, власть и подчинение – составляют сферы экономики и политики. [10]

Таким образом, религия и политика соотносятся как духовное и земное, как свобода и не свобода, как трансцендентность и фактичность человеческого бытия. Поэтому отношения между ними сложны и противоречивы, мучительны и нерасторжимы. И как ни заманчиво представить себе абсолютно чистую, абстрагировавшуюся от политики религию, в действительности такого никогда не бывает.

Дело в том, религиозная традиция представляет собой вполне реальную и осязаемую социальную силу. В традиционном обществе религиозные институты служат носителями сакрального авторитета, который абсолютно непререкаем. Поэтому они обладают реальной властью. Эта разновидность власти выступает в обществе как власть наместническая, представляющая не посредственно волю бога или богов.


Глава 3. Правовое регулирование взаимоотношений церкви и государства в Российской Федерации

Законодательство Российской Федерации о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях состоит из соответствующих норм Конституции Российской Федерации,[11] Гражданского кодекса Российской Федерации,[12] Федерального закона от 26 сентября 1997 г. "О свободе совести и о религиозных объединениях",[13] принимаемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов Российской Федерации, а также нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации.

Необходимо также учитывать, что согласно Конституции Российской Федерации (ст. 15) в случае, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные Законом, то применяются правила международного договора.

Особое место в законодательстве Российской Федерации о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях занимает Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях", статья 1 которого указывает на то, что он регулирует правоотношения в области прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, а также правовое положение религиозных объединений.

При этом, как справедливо считает С.А. Авакьян, "необходимо указать на то, что Федеральный закон 1997 г. "О свободе совести и религиозных объединениях" не проводит каких-либо различий между свободой совести и свободой вероисповедания, по тексту акта они используются совместно в виде обобщенного понятия. Причем надо отметить, что в Законе предусмотрено одно право личности, охватывающее обе данные свободы. Ст. 3 именуется "Право на свободу совести и свободу вероисповедания". Однако "из анализа ст. 28 Конституции и ст. 3 Закона следует, что к содержанию данного права и соответствующих свобод нужен многоаспектный подход".[14]

Ничто в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях не должно истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированных Конституцией Российской Федерации или вытекающих из международных договоров Российской Федерации. В частности, провозглашенная резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 25 ноября 1981 г. Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений (ст. 1, 2) гласит, что никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь религию или убеждения по своему выбору, а свобода исповедовать религию или выражать убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц, и исключает дискриминацию на основе религии или убеждений со стороны любого государства, учреждения, группы лиц или отдельных лиц.[15]

Изучение реестра нормативных правовых актов субъектов Федерации показало, что только немногим более чем десятью субъектами приняты и действуют законы (другие нормативные акты не изучались), регулирующие вопросы защиты прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания, а также деятельность религиозных объединений.

Все эти законы, кроме дополнительно принятого Республикой Дагестан Закона "О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан", в разное время приводились в соответствие с федеральным законодательством. Однако, как представляется, сделано это было во многом формально.

В одних субъектах собственные законы после принятия Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" были признаны утратившими силу без принятия других законов (например, в Хабаровском крае, Орловской обл. и др.), другими под давлением федеральных структур были исключены статьи, прямо противоречащие законодательству Российской Федерации, но без учета всех требований нового Федерального закона. А в Республике Дагестан после внесенных 10 мая 2001 г. изменений преамбула Закона "О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных организациях" содержала прямо противоречащее Конституции Российской Федерации и Федеральному закону "О свободе совести и о религиозных объединениях" положение о том, что настоящий Закон "обеспечивает равенство всех традиционных религиозных конфессий".

К сожалению, устанавливается, что в соответствии со статьей 132 Конституции Российской Федерации органы местного самоуправления могут наделяться Законом отдельными государственными полномочиями с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств. Реализация переданных полномочий подконтрольна государству. А структура органов местного самоуправления (ст. 131) определяется населением самостоятельно.

Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" не содержит механизма контроля за осуществлением органами местного самоуправления отдельных государственных полномочий, которыми он их наделяет. Из всех изученных законов субъектов Федерации о свободе совести и о религиозных объединениях только Закон Волгоградской области от 27 ноября 2001 г. "О защите прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания на территории Волгоградской области" (ст. 2) и Закон Тюменской области от 8 февраля 2001 г. "О деятельности религиозных объединений в Тюменской области" (ст. 2) наделяют органы местного самоуправления соответствующих субъектов правом образовывать органы по связям с религиозными объединениями, т.е. полноценно исполнять возложенные на них федеральным законодательством отдельные государственные полномочия по защите прав граждан на свободу совести.

Представляется, что без решения данного вопроса органы местного самоуправления не смогут полноценно выполнять возложенную на них федеральным законодательством обязанность по обеспечению на соответствующих территориях охраны прав и свобод граждан, а районные и городские администрации, кроме этого, не смогут оказывать эффективное содействие органам суда, прокуратуры и юстиции в их работе.

Право человека выбирать, иметь и менять убеждения не ограничено ничем и предусматривает право относить себя к любой религии, состоять в любом религиозном объединении, в которое его примут, переходить из одного религиозного объединения в другое (например, перейти из христианства в ислам, из адвентистов - в православные).

Это личное право не распространяется на группу людей, состоящих в религиозной организации. Так, представляется неправомерным переход всей организацией из одной религии в другую и даже в рамках одной религии переход из подчинения одной централизованной организации, утвердившей ее устав, в подчинение другой (например, в рамках христианства - из католичества в православие, из Русской Православной Церкви - в Истинно-православную церковь и т.п.), поскольку это входит в противоречие с уставом религиозной организации, где закрепляется ее принадлежность.

Конституция Российской Федерации предоставляет право на свободу совести каждому. Однако пользование этими правами иностранцами связано с законностью их пребывания на территории страны. Действующее законодательство обусловливает деятельность временно пребывающих в России иностранцев целью их нахождения в стране. Постоянно проживающие иностранцы пользуются правом на свободу совести (кроме права на участие в учреждении религиозной организации, ст. 9 Закона) наравне с гражданами Российской Федерации. Но они не могут назначаться на определенные должности и заниматься определенной трудовой деятельностью, если это требует принадлежности к российскому гражданству.

Иностранец, находящийся в Российской Федерации незаконно, может быть выдворен за ее пределы, а при совершении уголовно наказуемого деяния - подвергнут наказанию, связанному с лишением свободы. В последнем случае пребывание такого лица в России приобретает законную основу и, соответственно, оно пользуется правом на свободу совести и свободу вероисповедания наравне с иными лицами, отбывающими наказание.[16]

Граждане Российской Федерации равны перед законом во всех областях гражданской, политической, экономической, социальной и культурной жизни независимо от их отношения к религии и религиозной принадлежности. Гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой. По просьбам религиозных организаций решением Президента Российской Федерации священнослужителям в соответствии с законодательством Российской Федерации о воинской обязанности и военной службе в мирное время может предоставляться отсрочка от призыва на военную службу и освобождение от военных сборов.

Право на замену военной службы альтернативной гражданской службой установлено частью 3 статьи 59 Конституции Российской Федерации и в соответствии со статьей 18 Конституции действует непосредственно. Отношения, связанные с реализацией гражданами Российской Федерации конституционного права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой, регулируются Федеральным законом "Об альтернативной гражданской службе".

По вопросу, касающемуся предоставления священнослужителям отсрочки от призыва на военную службу, действуют Указ Президента Российской Федерации от 14 января 2002 г. N 24 "О предоставлении священнослужителям отсрочки от призыва на военную службу" и Постановление Правительства Российской Федерации от 23 января 2003 г. N 51 "Об утверждении Положения о предоставлении священнослужителям отсрочки от призыва на военную службу".

В частности, Президент Российской Федерации своим Указом в соответствии со ст. 24 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" и ст. 3 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" постановил предоставлять по просьбам религиозных организаций отсрочку от призыва на военную службу священнослужителям (до 300 человек), получившим в установленном в конфессиях порядке духовный сан (звание) и занимающим в религиозных организациях соответствующие должности, при условии, что религиозные организации не имеют возможности заменить их на этих должностях иными лицами на время исполнения обязанностей священнослужителя. Правительство Российской Федерации в соответствии с настоящим Указом определяет порядок предоставления отсрочки от призыва на военную службу священнослужителям.

В соответствии с Законом никто не обязан сообщать о своем отношении к религии, и не может быть подвергнут принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от исповедания религии, к участию или неучастию в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях, в деятельности религиозных объединений, в обучении религии. Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих.

Запрет на вовлечение в религиозные объединения и обучение религии малолетних (несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, ст. 28 Гражданского кодекса Российской Федерации) вопреки их воле и без согласия их родителей согласуется с положениями ст. 26 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., согласно которой родители имеют право приоритета в выборе вида образования для своих малолетних детей; ст. 5 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений от 25 ноября 1981 г., в соответствии, с которой каждый ребенок имеет право на доступ к образованию в области религии или убеждений в соответствии с желанием его родителей или в соответствующих случаях законных опекунов и не принуждается к обучению в области религии или убеждений вопреки желаниям его родителей или законных опекунов, причем руководящим принципом являются интересы ребенка.

Принципы, провозглашенные в Итоговом документе Венской встречи представителей государств - участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 15 января 1989 г. (п. 16.7), обязывают уважать среди прочего свободу родителей обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями. Эти принципы закреплены в ряде других международных правовых актов об уважении права родителей и лиц, их заменяющих, воспитывать детей в соответствии со своими собственными убеждениями и своим отношением к религии.

В случае если родители по-разному относятся к религии, договоренность по вопросу о религиозном воспитании детей является внутрисемейным делом. Вместе с тем если ребенок добровольно участвует в богослужениях с одним из родителей без согласия другого, то определяющим является желание ребенка и отсутствие принуждения.

Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе сопряженное с насилием над личностью, с умышленным оскорблением чувств граждан в связи с их отношением к религии, с пропагандой религиозного превосходства, с уничтожением или с повреждением имущества либо с угрозой совершения таких действий, запрещается и преследуется в соответствии с федеральным законом. Проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания запрещаются.

В соответствии со ст. 148 Уголовного кодекса Российской Федерации незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев.

Так, например тайна исповеди охраняется законом. Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди. Это соответствует ст. 51 Конституции Российской Федерации, часть 2 которой предусматривает установление Федеральным законом иных случаев освобождения от обязанности давать свидетельские показания, кроме указанных в самой Конституции. Данное положение нашло отражение и в статье 56 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в соответствии с которой священнослужитель не подлежит допросу в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди.

Под запретом оскорбления религиозных чувств граждан необходимо понимать оскорбление граждан в связи с их отношением к религии, с их религиозными чувствами. Не имеют юридического содержания понятия "религиозные чувства граждан" и их "оскорбление", так как, с одной стороны, экстремистски настроенные религиозные деятели и фанатично верующие люди могут объявить оскорбляющими их религиозные чувства любые мероприятия, тексты и изображения, не вытекающие из их вероучения или расходящиеся с ним, а с другой стороны, могут быть предприняты попытки истолковать это положение закона так, будто нельзя оскорблять религиозные чувства граждан только вблизи объектов религиозного поклонения, а в других местах это допустимо.

Не существует и юридически определенного содержания термина "вблизи". Необходимо исходить из того, что на ограде церкви, внутри церковной ограды или в самом храме, безусловно, нельзя. На практике за оскорбительными мероприятиями, текстами и изображениями чаще всего стоят действия конкурирующих религиозных организаций. Поэтому вряд ли разумно в непосредственной близости друг от друга размещение молитвенных зданий таковых религиозных организаций.

Страницы: 1, 2


© 2010 СБОРНИК РЕФЕРАТОВ